Ожившая картина: иммерсивный опыт театрального действия в эпоху романтизма

В искусстве живопись и театр представляют собой две уникальные формы, каждая из которых обладает своей спецификой и глубиной. Живопись, с её неподвижными образами и цветами, передаёт эмоции и чувства через визуальные средства, в то время как театр воплощает эти идеи на сцене, показывая динамику и взаимодействие между актёрами и зрителями. Связь между этими двумя искусствами на протяжении веков вдохновляла художников и актеров.

Так, в статье «Ожившая картина Теодора Жерико «Плот “Медузы”» в театральной сценографии: визуальный опыт эпохи романтизма» Лариса Никифорова и Анна Зиновьева рассказывают о том, как знаменитое полотно не единожды становилось частью театральных представлений. Главная задача авторов статьи – передать историю «оживления» картины Жерико в сценографии на протяжении XIX века.

Авторы делят материал на три тематических раздела, показывая, как один и тот же сюжет развивался в Англии, Франции и России. Рассмотрим каждый из них поподробнее.

Для Англии периода конца XVIII–XIX в. был характерен особый интерес к сценам кораблекрушения. Так, со временем появляется новый жанр – морская мелодрама, которая нередко цитировала сюжеты картины или гравюры. Картина Жерико «Плот “Медузы”» не стала исключением. Композиционно она устроена так, что зритель как будто входит в картину, невольно становится участником изображенной сцены. Зритель, смотря на картину, которая находится на уровне глаз, переживает опыт, близкий к опыту зрителя панорамы или навалорамы.

Картина «Плот “Медузы”» основана на реальном кораблекрушении, когда многочисленные пассажиры и экипаж спасались на плоту, и почти две недели провели в открытом море. Обессиленные люди без еды и питья теряли надежду, погибали.

Во французском театре 1830-х годов процветало искусство панорамной декорации и были выработаны сценографические приемы изображения плавания на плоту в открытом море. С помощью тканевых завес и направленного освещения создавался эффект далекого горизонта и мягкой дымки на сцене. На заднем плане были расположены четыре ряда морских волн, закрепленных на вращающихся цилиндрах. А на переднем плане был плот с мачтой, основание которого крепилось к полусфере, что позволяло приводить плот в движение. Все это «оживляло» картину в театральном действии.

В России особую роль сыграли декорации, которые создавали специально для конкретного драматического спектакля. Во второй половине 19 века для русского театра был характерен поиск общественной проблематики, но к спектаклю «Гибель фрегата “Медуза”» это не относится. Спектакль был ярким, но поверхностным зрелищем, и продержался в театральном репертуаре до начала Первой мировой войны. Российские критики, как правило, ругали сюжет, но хвалили эффекты репрезентации картины на сцене.

Таким образом, история оживления «Плота “Медузы”» Жерико началась с отдельных эпизодов в морской мелодраме и панораме, а продолжилась с помощью технологий переноса мизансцен в спектаклях Парижа. Хоть и театральные постановки не повторяли сюжет картины, а лишь включали ее в качестве эпизода, — сама продолжительность подобной практики на подмостках театра создает из шедевра Жерико источник серийного образа в культуре.

Жерико Т. Плот «Медузы». 1819. Холст, масло. 4,91 × 7,16 м. Инв. № 4884. Лувр (Париж)

Текст: Ушакова Виктория