Потребность связать живописный пейзаж с системой пространственных ориентиров – сферой «картографических интересов» – в исследованиях последних лет становится ощутимой тенденцией. Природный или воображаемый ландшафт нередко выступает способом визуализации определенной философской программы, воплощения и проецирования конкретных умонастроений. Этим в значительной степени интересна интерпретация художественного образа в его географической привязке – опыте детальной контекстуальной реконструкции. Сущностный смысл нематериального наследия проясняется и уточняется в запечатленном или сохраняющемся единстве объектов материальных. Р. Барт называл это фантазматическим пристрастием к реальности – материальности «того, что было…». Однако верификация принципов пространственного «масштабирования» художественных образов выдвигает на первый план ряд дискуссионных вопросов:
