Календарь считается одним из самых простых и привычных предметов в доме. Но в детской и школьной культуре он никогда не был нейтральным. В разные эпохи календарь для детей служил не только для счета дней и месяцев, но и формировал представления о мире, времени, нормах поведения и «правильной» жизни. Об этом — книга культуролога и историка детства Марины Костюхиной «Круглый год. Детская жизнь по календарю», представленная в рамках Дней института детства РГПУ им. Герцена.
Рассматривая детские календари на протяжении полутора столетий, автор показывает, как в этом, на первый взгляд, утилитарном издании соединялись реальная история детства и нормативные ожидания общества — от религиозных и имперских до советских и постсоветских.
Печатные календари для школьников относятся к внеучебной литературе, но их значение выходило далеко за рамки справочного пособия. Они были призваны формировать у детей целостную картину мира — в соответствии с принятыми в обществе идеологическими, научными и нравственными представлениями. Материал в таких изданиях располагался в хронологическом порядке и рассказывал не только о смене месяцев и дней недели, но и о государственных праздниках, памятных датах, природных и астрономических явлениях.
При этом школьные календари принципиально отличались от «взрослых». В них нашло отражение особое детское время — связанное с праздниками, значимыми для детей событиями, юбилеями детских писателей, датами создания детских организаций, историями юных героев.
За последние 150 лет объем этого «детского времени» заметно увеличился, что напрямую связано с развитием педагогики и представлений о детстве как самостоятельном и ценном периоде жизни.
Задача школьного календаря заключалась в регулировании разных сторон жизни ребенка, не сводимых к учебе. В отличие от дневника или учебника, календарь охватывал досуг, праздники, нравственные ориентиры, образцы поведения. Все виды деятельности школьника в нем представлялись как нормативные и обязательные — и в дореволюционных, и в советских, и в более поздних изданиях.
Важно, что календарь не создавал эту норму, а декларировал ее, помогал усвоить и закрепить как нечто естественное и незыблемое. При этом директивность содержания часто сочеталась с дружеским, доверительным дискурсом. В названиях календарей XIX — начала XX века регулярно появлялись слова «друг», «дружок», «товарищ», «подруга». Такой стиль резко отличал календарь от менторского тона учебных пособий и делал его ближе к ребенку.
Печатные календари с указанием чисел и дней недели вошли в повседневную жизнь российских детей только в последней трети XIX века. До этого значительная часть неграмотных детей жила по устному народному календарю, где сезонные приметы были привязаны к дням памяти святых. Грамотные дети знакомились с календарем через месяцесловы — нередко первую и единственную книгу в своей жизни.
С развитием образования и книжного дела, расширением сети школ и гимназий возникла потребность в специальной календарной продукции для школьников. Такие издания сразу брали на себя воспитательную функцию. Каждый календарь XIX — начала XX века открывался портретом царствующего императора или членов царской семьи. Эти изображения задавали официально-патриотический тон всему изданию, который поддерживался видами столиц, национальных святынь и нравственными изречениями.
Календарь претендовал на роль «учебника жизни», где нормы поведения передавались через краткие афоризмы — более запоминающиеся, чем длинные наставления.
В советское время значение детского календаря заметно возросло. Он стал не только помощником в организации повседневной жизни школьника, но и важным инструментом политической агитации и культурного просвещения. Уже само название «Календарь пионера и школьника» подчеркивало его идейно-воспитательную функцию.
На страницах таких изданий детям объясняли основы политграмоты, санитарии и гигиены, знакомили с достижениями науки, культуры и общественной жизни.
К началу 1940-х годов детские календари стали самым массовым видом печатной продукции для детей — их тиражи достигали миллиона экземпляров в год. В первые годы Великой Отечественной войны выпуск календарей был прекращен, но уже в 1943 году в военной Москве началось восстановление «Детского календаря» для младших школьников. В это тяжелое время содержание календаря сместилось от идеологического давления к организации детского досуга и поддержке повседневной жизни.
Изменения в общественной жизни 1950–1970-х годов отразились и в детских календарях. Наряду с рассказами о партийных съездах в них все больше места занимала октябрятская и пионерская жизнь, близкая и понятная детям.
После распада СССР календарь утратил статус важного воспитательного инструмента и стал ориентироваться на индивидуальные интересы школьников — кино, мультфильмы, популярных героев и книги.
Период «календарного безвременья» 1990-х годов сменился постепенным возвращением печатного календаря в начале XXI века — уже в качестве патриотического и духовно-нравственного чтения. Сегодня норму и догму чаще всего задают церковные и исторические календари, включающие даты русской истории, церковных праздников и народных примет. Календарь вновь становится способом говорить с ребенком о ценностях, времени и месте человека в истории — пусть и в совершенно иной культурной ситуации.
Детский календарь — это не просто список дат. Это зеркало эпохи, в котором отражаются представления о детстве, воспитании и будущем. Менялись идеологии, педагогические подходы и культурные ориентиры, но календарь неизменно оставался инструментом формирования взгляда на мир — тихим, повседневным и потому особенно влиятельным.
